 |
 |
|
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
 |
 |
 |
|
|
 |
 |
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
 |
|
Немногим более 15 лет назад произошло событие, которое и в те годы привлекло к себе пристальное внимание. Однако значение его мы в полной мере начинаем осознавать только теперь. В 1991 году, на , была прервана самая длительная в истории беспобедная серия наших фехтовальщиков на чемпионатах мира и Олимпийских играх — серия, которая продолжалась 20 лет! Ровно столько не могли победить в личных соревнованиях советские шпажисты. НАСТАВНИК ЧЕМПИОНОВ
Серию неудач смог прервать Андрей Шувалов, который спустя 20 лет после победы Григория Крисса на чемпионате мира-1971 в Вене поднялся на верхнюю ступень пьедестала в Будапеште. Успех Шувалова стал самым настоящим прорывом, ведь за ним последовали блистательные олимпийские победы Александра Бекетова (1996) и Павла Колобкова (2000), четыре золотые медали все того же Павла Колобкова, завоеванные на чемпионатах мира (1993, 1994, 2002, 2005)… Одним из тех, кто стоял у истоков этих замечательных достижений, был выдающийся тренер, наставник Андрея Шувалова и Павла Колобкова Валерий Николайчук. Специалист, который во многом опередил свое время и даже сумел заглянуть в будущее. Тренер, оказавшийся способным изобрести и использовать на практике новые, совершенно оригинальные методики подготовки фехтовальщиков. Вот что говорят о нем его ученики — те, кто совершил прорыв на верхние ступени пьедесталов. Андрей Шувалов: «Были тупики, когда казалось — все, предел, большего нельзя достичь, я упираюсь в потолок. Так было в 1987 году, когда в течение всего сезона мне не удавалось выступить успешно. И все же мой тренер Валерий Николайчук вывел меня из тупика...» («Спорт-экспресс», 29.10.1991). Павел Колобков: «Валерий Иванович был неординарным человеком. За свою недолгую тренерскую жизнь он сумел подготовить таких непохожих мастеров, как Шувалов, Олег Скоробогатов и я. Он был не только фехтовальным маэстро, но и учителем в широком смысле слова. Многих его поступков я тогда не понимал, спорил с ним, в чем-то не соглашался. Он был жестким человеком, и на тренировках нам приходилось преодолевать не только физическую усталость, но и давление со стороны тренера. Анализируя сейчас годы, проведенные с Николайчуком, я понимаю, что поступал он так сознательно. Он готовил нас для будущей жизни, видел перспективу нашего развития и понимал: чтобы выстоять в нелегкой борьбе, нам понадобится мужество и сила духа… Часто мне… не хватает уверенности, знаний Николайчука и его самого» («Советский спорт», 14.07.1994). А вот мнение главного тренера сборной России по фехтованию Олега Глазова, во второй половине 1980-х руководившего молодежной сборной страны: «В те годы, когда человека за мелкий проступок могли затаскать по кабинетам, приклеить ярлык «неуживчивый», «морально неустойчивый» и так далее, я… обращал внимание только на сильные стороны тренеров, на те их качества, которые приносили пользу всему коллективу. Показателен в этом отношении пример с Валерием Николайчуком. Он появился у меня на сборе со своим первым учеником, Андреем Шуваловым, который стал впоследствии одним из самых ярких шпажистов мира. Чего только о Валерии не говорили — жесток, невоспитан, необразован и, вообще, — самозванец. А я в него поверил. Этот человек изобрел собственную систему подготовки, основанную не на классической теории физвоспитания, а на восточном учении, на знаниях, почерпнутых из смежных дисциплин, из вековой практики единоборств. Он верил в эту систему сам, верили и ученики. И за десять лет (его жизнь оборвалась рано) Николайчук, кроме Шувалова, вырастил еще двух чемпионов мира — Павла Колобкова и Олега Скоробогатова» («Физкультура и спорт», №5, 1996 г.). МЫ ПОЙДЕМ СВОИМ ПУТЕМ
Его не принимали в свои ряды именитые маэстро. Во-первых, потому, что ничего выдающегося на фехтовальной дорожке он не совершил и обучение в ведущих спортивных вузах страны не прошел. Во-вторых, потому, что он якобы «позорил» советскую школу, создававшуюся годами и славившуюся во всем мире своими экзерсисами. Тщательно изучив опыт предшественников, Николайчук пошел своим путем. Это касалось и чисто тренерской работы, и взаимоотношений с учениками, и подхода к процессу воспитания. В то время как ведущие тренеры чинно выхаживали перед учениками, отрабатывая приемы в индивидуальном уроке, Николайчук как будто кривлялся. Он подпрыгивал вверх, метался из стороны в сторону, не давал ученику взаимодействовать со своим клинком, заставляя его, с одной стороны, длительное время сохранять повышенное внимание, а с другой — искать неординарные решения. Он очень много времени уделял изучению истории и философии восточных единоборств, пытаясь понять суть воспитания бойцов высокого морального и духовного уровня. Он использовал любую возможность, чтобы привнести что-то новое в фехтование. Помню, во время чемпионата СССР в Таллине он с удовольствием ходил на спектакли в театр пантомимы. Там он постигал язык жестов. Валерий искал интересных собеседников из самых различных областей науки и искусства, чтобы перенять опыт открытий или поведения на сцене. В фехтовальном мире многие считали его ненормальным. Говорили об этом чуть ли не в глаза. Другие считали его странным, непонятным, поговаривали о таинственном биополе тренера, о его способности влиять на учеников чуть ли не с помощью гипноза. Третьи, отметая напрочь мистику, высказывались однозначно: повезло Николайчуку с Шуваловым. Но потом «повезло» с Колобковым, два первенства СССР подряд выиграл Скоробогатов. Стало понятно: дело тут не в везении. Но даже когда ученики Николайчука начали показывать высокие результаты и составили костяк российской сборной, его не считали нужным отправлять вместе с ними на чемпионаты мира, Олимпиады, другие международные соревнования. А ведь все знали, каким авторитетом он пользуется у своих воспитанников, какое влияние на них имеет и как может одним словом переломить ход событий, когда не все складывается гладко. После первой победы Павла Колобкова на чемпионате СССР, когда я отправилась брать у него интервью и мы с ним неожиданно проговорили несколько часов до глубокой ночи, в холле гостиницы меня все это время поджидал Николайчук. «Что сказал мой ученик, понимает ли он, к чему нужно стремиться и как достигать успеха? Понимает ли он мою роль в этом процессе?» — пытал меня Валерий. Ему очень важно было, чтобы ученики правильно относились к его тренерским методам и свято верили в них. Тогда же мы договорились, что в тот момент, когда сам Николайчук созреет, я постараюсь сделать с ним такое интервью, чтобы не только его ученики, но и другие тренеры, спортивные чиновники и болельщики смогли понять и принять Валерия как тренера и человека. Однажды он позвонил и сказал: «Я готов рассказать о себе». Вот что из этого получилось. Честно говоря, перечитывая это интервью, опубликованное в мае 1988 года в газете «Советский спорт», а впоследствии вошедшее в сборник статей под заголовком , мне почему-то хочется плакать. СВОИМ РЕБЯТАМ Я… СОПЕРНИК
— Наоборот, я люблю общаться с людьми. Просто не все меня понимают, я привык к этому. Но с теми трудностями, с которыми мне приходилось сталкиваться, я всегда борюсь. Иначе бы перестал себя уважать. А ведь бороться приходилось не только с непониманием... — Вот уже десять лет вы работаете тренером. Имея за плечами небольшой опыт спортсмена, факультет биологии Одесского университета и даже работу кочегаром, вы в 29 лет избираете профессию тренера. Чем объяснить такой шаг? — Только одним — любовью к фехтованию. А все остальное — это поиски себя в жизни, своего места. Человек должен заниматься делом, в котором он может принести наибольшую пользу. — Но, наверное, одной любви мало для того, чтобы взять на себя смелость учить других людей. — Еще будучи спортсменом, я сложил образ идеального фехтовальщика. Он должен быть атлетом, динамично вести бой, уметь по ходу поединка принимать в зависимости от ситуации верные решения. Учился вместе с учениками. Много смотрел (кстати, именно это — умение видеть — считаю главным в тренерской работе). Мне не хотелось никого копировать. Уже тогда понимал: для того чтобы побеждать, надо идти своим, оригинальным путем. — Но при этом большое значение имело и то, с кем вы собрались в дальний путь. По каким признакам вы отбирали учеников? — По глазам! А если серьезно, то фехтование не настолько популярно, чтобы мы имели такую роскошную возможность — отбирать. Брал всех подряд. Другое дело, с кем я остался. Убежден, что тренер может работать только с людьми, которые ему подходят. — Почему же все-таки вы остановили выбор, скажем, на Шувалове? — Андрей пришел ко мне, когда я только год проработал тренером. На кого-то я уже возлагал надежды. Шувалов же ничем поначалу не выделялся. Спортом он раньше не занимался, у него были «тяжелые» ноги и худенький торс. Летом я со всей группой поехал в оздоровительный лагерь. Был у меня один мальчишка из так называемой золотой молодежи. Любил покуражиться, покуривал, тренировался без напряжения. Большинство ребят потянулось за ним. Андрюша же, в силу воспитания или потому, что был младше всех, к этой компании не примкнул. В чисто педагогических целях я начал с ним работать индивидуально. Позднее, наблюдая его в боях, понял, что выбор был не случаен. Имея скудные представления о фехтовании, Шувалов стремился во что бы то ни стало уколоть, наскакивал на противника, без конца атаковал, чем вызывал улыбку окружающих. Уже через год он победил на первенстве Москвы, потом на юношеских играх столицы, стал призером всесоюзного первенства. В 20 лет завоевал бронзовую медаль на первенстве мира среди юниоров и, пока шли дебаты — брать или не брать его во взрослую сборную, — стал чемпионом СССР. Вопрос решился сам собой. — Просто «образцово-показательный» спортивный путь. — Чтобы у вас не было иллюзий по поводу Шувалова, я позже расскажу эпизод из его спортивной биографии. А с остальными? У каждого человека есть свой потолок. Он его достигает, а потом нужно что-то придумать, чтобы расти дальше. Я стараюсь предугадать те сложности, с которыми ему придется столкнуться, и воспитываю в нем способности их преодолевать. Там, где ученику суждено шлепнуться в лужу, подстилаю коврик, там, где он может сорваться в пропасть, строю мостик. Но иногда возникают и непредвиденные препятствия, и все мои коврики и мостики не спасают. Сейчас подобное происходит с Володей Ивановым. Он пришел ко мне восьмиклассником после нескольких лет занятий плаванием. Для шпажиста ростом не вышел. Но раскрылся тоже в летнем лагере. Я уезжал на сбор с Шуваловым, а когда вернулся, мне рассказывают: моим ребятам не разрешали в отсутствие тренера работать с оружием, а Иванов уходил в камыши и там в одиночку упражнялся. Собираю ребят и спрашиваю: «Кто будет будить меня в семь утра?» Иванов вызвался сразу. Вот так между нами и возникла ниточка. Уже через год он стал мастером спорта, призером первенства Союза. И то, что сейчас у него не все получается, тоже неплохо. Человек должен пройти через испытания, чтобы стать сильнее и мудрее.
— Они пришли ко мне в четвертом классе. Оба учились в школе с английским профилем. Это были мальчишки следующего поколения, я и сейчас не все могу в них разгадать, но с ними всегда интересно. Уже на первых тренировках в играх в футбол, баскетбол они смело боролись за мяч, не боялись падений, ушибов. И хотя было ясно, что Колобков никогда не станет двухметровым гигантом, да и на Скоробогатова в этом плане рассчитывать не приходилось, я знал, что с ними стоит работать. Просто надо придумать средства, с помощью которых они будут побеждать любых соперников. — Вы обещали рассказать что-то из биографии Шувалова. — Весь прошлогодний сезон Андрей плохо выступал. И хотя до этого на чемпионате мира-1986 хорошо проявил себя и его планировали снова ввести в состав сборной, я понимал, что в таком состоянии Шувалову на чемпионате мира делать нечего. Дело в том, что в начале сезона мы начали перестройку в работе. Андрей очень много эмоций тратил в первых ступенях, и его не хватало надолго. Мы стали искать, как рационально выигрывать, чтобы экономить эмоциональный заряд, к которому можно прибегать только в исключительных случаях. Мне приходилось отлучаться на сборы с молодежной сборной страны, поэтому все наши нововведения не были отработаны досконально. С каждым неудачным стартом Андрей терял уверенность. Оставался последний сбор к чемпионату мира. Я не спал три ночи, пытаясь придумать, как вывести ученика из тупика. Вообще, не люблю разговоров о том, что спортсмен подошел или не подошел к пику спортивной формы. Для меня это понятие связано с психологическим, а не физическим состоянием, с тем фоном, на котором человек выступает в соревнованиях. В тренерских силах вызвать в ученике повышенную готовность к турниру. — И что же вы придумали? — Во-первых, я сконцентрировал собственную энергию. Утром бегал босиком по травке, ни с кем не разговаривал. Во-вторых, на первом же уроке Шувалову я начал принимать самые немыслимые положения, метался оружием из стороны в сторону. То есть стал максимально неудобным соперником. Андрей не мог в меня попасть. Так продолжалось несколько дней. Он злился, обижался, чуть не плакал, а потом начал кидаться на меня, как разъяренный зверь. Эти дни по накалу страстей затмили все неудачи года. На пятый-шестой день Шувалов наконец смог наносить уколы и одновременно выигрывать у своих товарищей по команде. К концу сбора я мог спорить с кем угодно, что Андрей будет на чемпионате мира в финале. Что произошло потом, вы знаете. — А не страшно быть врагом ученика, пусть даже на дорожке? — Мои ученики мужчины, и они вступили на путь борьбы, чтобы побеждать, и я должен научить их этому. Я выступаю дня них в роли соперника — самого неудобного и грозного. Но это происходит только в стенах тренировочного зала. За его пределами я их друг, брат, я читаю им книги, делюсь всеми своими мыслями. И потом, их же нельзя обмануть. Это только малыша влюбить в себя нет проблем. Но если в какой-то момент ученик понимает, что им руководил никчемный человек, вот это по-настоящему страшно. — Давайте вернемся к вашим поискам. Мне приходилось нередко слышать от молодых тренеров сетования на то, что они, не имея возможности выезжать за рубеж, не могут найти средства борьбы с иностранными противниками. А ваши воспитанники всегда одинаково сильно фехтовали и дома, и за границей, и зачастую без вас. — Я уже говорил, что в зале я для своих ребят — соперник. Для того чтобы войти в образ, скажем, французского спортсмена, я много расспрашивал о нем наших ведущих мастеров. Просил их дать оценку тому или иному иностранному бойцу. У меня получился как бы набор фотографий одного и того же человека, но снятого в различных ракурсах. Возникало идеальное представление о конкретном шпажисте. Самое интересное, что, когда я их увидел, они оказались слабее «фоторобота». Но такая подготовка не прошла даром: мои ученики дрались с иностранцами с запасом прочности. — Вы ставите своим ученикам конкретные задачи на соревнованиях — какое место завоевать? — Внутренняя мотивация их и без того сильна. Они хотят победить и помочь утвердиться своему тренеру. Я никогда не навешиваю на них дополнительный груз. Достаточно того, что я сам беру обязательства, подписываюсь под планами в спортобществе, комитете. А в ребятах я как можно дольше стараюсь сохранить интерес к самому процессу борьбы, к стремлению завтра быть еще интереснее и непредсказуемее для соперника. Я бы, вообще, как можно позже создавал спортсменам материальные стимулы, и коль скоро они необходимы, тренер обязан тщательно контролировать этот процесс. — Вы что же, отрицаете материальный стимул в спортивной деятельности? — На ранних стадиях — да. А если говорить о спорте высших достижений, где вся борьба идет на пределе сил, то здесь материальное поощрение является одним из средств поддержки спортсмена в его нелегкой жизни. Хватит уже считать нас какими-то суперменами, сверхлюдьми. Спортсмены страдают больше других, у них часто нет личной жизни, нет возможности сохранять нормальные отношения с родными и близкими. Они всегда на острие борьбы и растрачивают себя быстрее, чем кто-либо другой… ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Любопытно, что и Андрей Шувалов, и Олег Скоробогатов, покинувшие большой спорт еще в начале 1990-х, через 15 лет возобновили выступления на всероссийских соревнованиях. В результате Шувалов стал серебряным призером чемпионата России 2005 года, уступив в финале только Павлу Колобкову, а Скоробогатов выиграл второй этап Кубка России-2005 и чемпионат России-2006 и даже сумел отобраться в сборную России, принять участие чемпионате мира в Турине! В этом тоже видится уникальность тренерского дара Николайчука, который создал в своих учениках такой «запас прочности», развил в них такой широкий набор навыков и умений, что это помогает им побеждать и 15 лет спустя. Как бы то ни было, но судьба Валерия Николайчука отнюдь не уникальна. Гений, не признанный при жизни… Нам всем сегодня надо повиниться перед ним. И вынести из его жизни и тренерской практики урок, особенно важный сейчас, когда мы снова стали свидетелями длительных беспобедных серий российских фехтовальщиков. Нам нужно научиться ценить людей, бесконечно преданных фехтованию, сегодня, сейчас, а не спустя десятилетия. Людям, которым доверена власть и принятие решений, должны оценивать своих подчиненных, прежде всего, по делам, а не по каким-то конъюнктурным соображениям, случайно брошенным фразам или эмоциональным поступкам. Людям творческим, неординарным, пусть даже и не совсем удобным и управляемым, нужно помогать развивать их талант, а не пытаться от них избавиться. Умение отказаться от современных стандартов и заглянуть в будущее дано немногим. Так давайте это ценить. Ибо только талант может подарить миру новый талант. Вот уже 11 лет, с момента последнего успеха Дмитрия Шевченко на чемпионате мира 1995 года в Гааге, не могут выиграть личное «золото» наши рапиристы; ни разу не выигрывали чемпионаты мира в личном первенстве шпажистки, чьи турниры проводятся уже 17 лет, да и саблистки не знают вкуса личных побед все 7 лет существования этой дисциплины. В свое время Николайчук в подобной ситуации не побоялся пойти против течения, начал искать, экспериментировать, творить. Нашим нынешним тренерам стоит прислушаться к словам, которые были сказаны Валерием 18 лет назад. Хочется пожелать маэстро, творящим историю фехтования сегодня, искать и не сдаваться. Терпеть и экспериментировать. Не замыкаться в рамках одного вида спорта, а постараться взглянуть на мир шире. Уверена, что подсказку и вдохновение можно найти в самых разных вещах, будь то хорошая литература, новомодный балет, учение восточных психологов или общение с умным собеседником. Главное — не бояться быть смешным или не понятым окружающими. Время всех рассудит. Татьяна Колчанова (пресс-служба Федерации фехтования г. Москвы, специально для сайта ФФР) |
Вход для зарегистрированных пользователей
|
 |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
 |
 |
 |
 |
 |
|
 |